Кайра

Богиня жизни и смерти. Символ: круг

Description:

Кайра редко появляется в своём едином облике, предпочитая являться в виде своих аспектов жизни и смерти – Дэйры и Харны.

Дэйре – богине жизни – молятся, чтобы ребёнок в утробе матери рос здоровым и благополучно появился на свет, чтобы отступили болезни, чтобы скот дал хороший приплод, чтобы полученные в бою раны исцелились. Символ Дэйры – лист. Чаще всего – ясеневый, но используют и другие породы, лист которых имеет правильную симметричную форму.

Когда культ Семи Древних был запрещён в Эладоре, о Кайре не забыли во многом благодаря её аспекту смерти – Харне. Люди верят, что она приходит проводить в последний путь тех, кто жил достойно, держал свои слабости под контролем, не запятнал свою честь, был заслуженно уважаем и оставил яркий положительный след в истории своего народа.

Харне – богине смерти и покоя – молятся об упокоении души ушедшего, о быстрой и безболезненной смерти в неравном бою или о том, чтобы в день битвы её царство пополнили воины противника, а не свои товарищи. Многие отшельники в поисках покоя и внутренней тишины обращаются к Харне. Символ Харны – сложенные крестом кости или одна кость с отверстием в форме капли.

Кайра – истинно нейтральное божество (True neutral). Её луч в семиконечной звезде – справа от зенита (луча Эредина).

Deyra_the_Goddess_of_life.png
Kharna._the_Goddess_of_Death.jpeg

Bio:

В Королевском соборе, построенном из мрамора, белого, словно раскалённый до предела слиток металла, стояла тишина. Такой тишины ещё не знали эти стены. Казалось, что сам камень скорбит об ушедшем.

Тысячи свечей беззвучно освещали высокие своды. Их пламя не колыхалось – горело ровно, будто сам воздух замер и притих. Только под самым сводом огромного купола оставалась небольшая тень.

В этот вечер собор был пуст, как никогда. Лишь убитый горем черноволосый кареглазый юноша стоял на коленях, склонив голову у мраморного постамента в центре зала. На возвышающемся постаменте, сомкнув руки на груди, и сжимая вложенный в них меч, в окружении лепестков белых роз лежал его отец. Мужественное и спокойное лицо Бэйлиана Первого было таким же белым, как и каменные стены собора. Глаза его были закрыты, а грудь неподвижна, как и пламя свечей. Жизнь уже покинула его. Смерть ещё не забрала его тело.

На полу у ног юноши, прижав уши, положив голову на передние лапы и тоскливо опустив хвост, лежал и беззвучно дышал верный пёс. Бэйлиан Второй ещё мало знал о мире, которым ему предстояло править после смерти отца. Он видел лишь тринадцать зим. Король казался ему сильным и вечным, словно мраморные статуи во дворце. Он знал, что отец его уже был стар, когда родился первый наследник – он – Бэйлиан Второй. Но юноша не мог поверить, что это случится так скоро. Отказывался верить. По лицу юного Бэйлиана беззвучно катились слёзы и падали на холодный мраморный пол.

Внезапно пламя свечей качнулось. Лишь на миг. Но в следующее мгновение Бэйлиан почувствовал, что за его спиной есть кто-то ещё. Он обернулся.

Позади него стояла высокая стройная женщина. Вся в белом – длинная до пола белая мантия и такой же капюшон, из-под которого виднелось снежно белое лицо, обрамлённое белыми волосами. Даже её губы были мертвенно-белыми. Два совершенно белых глаза внимательно смотрели невообразимо чёрными зрачками на юного принца, нет, теперь уже короля. Взгляд Бэйлиана остановился на ярко-алой капле крови, блестевшей на лбу женщины, и не собиравшейся катиться вниз или падать, словно она не подчинялась законам этого мира.

- Кто вы? – только и смог произнести растерянный юноша.

Женщина заговорила тихим, похожим на шёпот, но властным голосом, многократно отражавшимся от стен собора.

- Ты знаешь, кто я… Его время пришло. А я пришла забрать его. Он заслужил покой. Ступай.

От этого голоса у Бэйлиана по коже пошли мурашки, а в горле мгновенно пересохло. Но горе придавало ему сил и он произнёс:

- Нет… Нет! Это ты уходи! Тебе здесь не место! Прочь! Убирайся! Оставь моего отца в покое!

Свечи в дальнем конце собора – ближе к двери – стали бесшумно гаснуть, не оставляя после себя даже дыма.

Женщина мягко улыбнулась. Лишь губами. Глаза смотрели всё также холодно и неумолимо.

- Ты ещё очень юн, дитя. Здесь моё место. Также, как и именно здесь место твоему отцу. Ему пора уходить… Отпусти его, дитя.

Слёзы застилали взгляд юного принца. Он едва мог разглядеть белые контуры её одежд. Её облик преломлялся сквозь солёную воду в его глазах и напоминал отражение в озере, по поверхности которого идёт рябь.

Свечи продолжали гаснуть. Половина собора погрузилась во тьму.

- Я тебе не верю! И не верю в тебя! В тебя и в остальных! – к горлу принца вновь подкатил ком. – В таких как ты! Вы играете нами! Забираете у нас дорогих людей, когда вам вздумается!

Горе и безысходность разжигали в сердце юноши ненависть к незваной гостье.

- Убирайся! Теперь я король и я приказываю тебе! Убирайся!!! – Бэйлиан взмахнул руками, будто хотел разогнать дым. – Я запрещу подданным верить в тебя и ты исчезнешь! Навсегда! Прочь! Не хочу тебя больше видеть! Никогда. – его голос осёкся. Эхо разнесло его слова под сводами Королевского собора. Затем воцарилась мёртвая тишина.

Улыбка женщины исчезла. Верный пёс, всё это время тянувший принца назад, схватив зубами за полы чёрно-белого траурного плаща, тихо заскулил и поспешно скрылся где-то в дальнем углу собора.

Её губы не двигались, но Бэйлиан Второй услышал голос в своей голове:

- Придёт день, и у тебя родится наследник. Ему будет столько же лет, сколько тебе сейчас, когда он увидит твою смерть. Но я не приду за тобой. На его долю выпадут страшные испытания. Болезни и войны будут уносить его народ. Дикие звери и древние ужасы покинут свои логова. И тогда ему выпадет шанс исправить и расплатиться за твои ошибки. И тогда, может быть, я отведу его к его достойному деду. А с тобой мы больше не увидимся никогда… Прощай…

Вновь колыхнулось пламя свечей, и незваная гостья исчезла также бесшумно, как и появилась. Бэйлиан обернулся, но мраморный постамент был пуст. Лепестки белых роз медленно падали на белый мраморный пол…


Знахарка беспомощно развела руками и покачала головой:

- Это всё, что я смогла сделать. Все мои травы и знания здесь бессильны. Я лишь немного отдалила неизбежное. Малышка не переживёт эту ночь. Прости, Ларра, мне очень жаль.

В комнате пахло шалфеем и мокрым морским песком. Осеннее солнце заходило за горизонт, скрываясь за Вильгельмовыми холмами. Так медленно и так беспощадно быстро.

Взгляд тёмно-синих глаз волшебницы встретился с нежно-зелёными глубоко посаженными глазами знахарки. По лицу волшебницы нельзя было прочитать ничего. Её губы были плотно сжаты. Она владела собой даже сейчас. Но знахарка понимала, что у Ларры творилось на душе в эти минуты, и, кивнув, покинула дом.

Мать осталась одна с умирающей на глазах дочерью.

Вся её власть над стихиями, годы изучения тайных сил этого мира, тысячи прочтённых книг и свитков – всё это было сейчас напрасным и никчёмным.

“К чему всё это, если я не смогла уберечь мужа и сейчас не могу спасти собственную дочь?”, – промелькнуло в её голове. “Я верила, что смогу справиться с любой бедой, а если мне недостанет сил, то будет время стать сильнее и могущественнее. А теперь времени уже не осталось”.

Ларра смотрела на колыбельную, в которой лежала её дочь. Малышка дышала слабо и неглубоко. Её кожа была словно полупрозрачной – отчётливо виднелись все вены и крошечные сосуды. Жизнь в ней неумолимо угасала.

В изголовье деревянной колыбели был вырезан большой правильной формы лист ясеня с отчётливыми прожилками.

Секунды уходили. Ларра бросила ещё один взгляд на колыбель, нежно поцеловала дочь, провела тыльной стороной тонких пальцев по её детской щёчке, после чего встала и решительно кивнула собственным мыслям.

Теперь на её лице читалась решимость, граничащая с самоотречением. Сделав глубокий вдох, волшебница вышла из дома и быстрым шагом направилась в увядающий вишнёвый сад, окружавший её дом.

Здесь, окружённая деревьями, Ларра Скайвинд по прозвищу Гордая, известная и уважаемая волшебница, укротительница стихий и победительница древних тварей сделала то, чего никогда не делала в своей жизни – встала на колени.

Лишь деревья услышали тихий шёпот, полный боли и мольбы:

- Услышь меня Дэйра, мать всего живого, дарующая жизнь. Прости меня, горделивую чародейку. Я никогда не взывала к богам о помощи и ни о чём вас не просила. В своей гордыне я верила, что нам по силам справиться без вас. Что вы – такие же, как мы, и что лишь слабые обращаются к тебе за помощью. Я ошибалась… Моя дочь умирает, и я ничего не могу поделать. Молю тебя, дай ей увидеть жизнь! Возьми мою взамен!

Солнце скрылось за холмами. Деревья едва слышно шелестели пожелтевшими листьями. Секунды ли прошли или минуты – Ларра не знала. Ей казалось, что она простояла на коленях целую вечность, когда в вечерней прохладе она ощутила дуновение тёплого южного ветра. Он принёс запах весенних цветов и свежескошенной травы.

Волшебница встала и обернулась. Перед ней стояла высокая стройная женщина в одеянии, словно сотканном из золотистого и светло-зелёного света. Её длинные золотые полупрозрачные волосы ниспадали до самой земли, и там, где они её касались, пожелтевшая осенняя трава вновь становилась зелёной. Большие красивые глаза цвета молодой листвы смотрели на волшебницу с теплом и сочувствием. Женщина улыбнулась и кивнула.

В этот момент Ларра заметила, что держит на руках свою крохотную дочь. Малышка мирно спала и чему-то улыбалась во сне. На её щеках виднелся здоровый румянец.

На следующее утро знахарка прибежала к дому волшебницы, услышав плач голодного младенца. В саду она увидела необычайной красоты стройное вишнёвое дерево со странными тёмно-синими ягодами. На напоминающих заботливые руки матери ветвях, будто в колыбели лежала малышка. Розовощёкая и здоровая.

Знахарка бережно взяла малышку на руки.
- Тише, Инара, тише. Всё будет хорошо. Пойдём поищем твою маму.

Кайра

Drakkarum Brongard